Летняя выставка про Север

 Приветствую моих дорогих читателей!

    В начале лета с детьми побывали в музейном центре "Площадь Мира" на выставке "Идея Севера". Интересное сочетание исторических экспонатов, документов с работами современных художников, созданными по теме выставки.

А вы готовы к погружению в пургу, мороз, тишину и белизну? История освоения севера, настоящие экспонаты северных музеев, работы художников — медведи и самолеты, фотографии о жизни на крайнем севере, и экстремальная даль в больших инсталляциях о ледоколах, движении, заполярных городах и воздухе.

   Для современного человека Север — это всегда вызов освоения. Но при этом возникает существенный вопрос: кто кого осваивает, кто субъект освоения? Скорее, наш современник должен найти способ стать своим для бескрайней экстремальной дали, изобрести собственное становление Севером.

Наташа Шалина. Шествие

Чтоб сияли всю ночь голубые песцы

Мне в своей первобытной красе.

Уведи меня в ночь, где течет Енисей
‎‎И сосна до звезды достаёт,
Потому что не волк я по крови своей
И меня только равный убьёт.

Осип Мандельштам

Аргиш — это олений поезд, который движется в строгом порядке. Олени запрягаются в цепочку из нарт, образуя живую линию, напоминающую ритуальное или военное шествие. Впереди идет передовая нарта с хозяином или хозяйкой, задавая темп всему «шествию». Аргиш воспринимается как бесконечное шествие поколений по земле предков. Это непрерывный процесс передачи традиций от отца к сыну. Для кочевников Арктики времени как линейной шкалы, прошлое-настоящее-будущее, не существовало. Жизнь текла по кругу, как бесконечный аргиш по тундре. Смерть воспринималась не считалась концом, это был лишь переход в другой чум. У многих народов считалось, что в мире мертвых всё так же, как здесь, только наоборот: сломанное там становится целым, а день наступает, когда приходит ночь. Имя умершего предка передавалось младенцу. Верили, что Душа возвращается в род. Таким образом, предок буквально шествовал в том же аргише, просто в новом теле. 

Первая группа — люди, которые идут в маске медведя. Медведь у народов Арктики считался сакральным животным. Если они шли на охоту на медведя, то, когда его убивали и разделывали, очень часто покрывали лица маской, чтобы медведь не видел их. Было множество обрядов принесения извинений этому животному. Когда ели медведя, то косточки никогда не разбрасывали,  в тундре имелись сакральные хранилища, куда складировались медвежьи головы.  Считалось, что духи предков переселяются в медведей, и нужно было очень уважительно относиться к ним.

    Ворон у народов Арктики занимает центральное место. Он — великий демиург, он создал Землю и все живое, но при этом люди не испытывали перед ним страха. Они его уважали, но, как перед медведем, так перед ним не преклонялись. Образ ворона невероятно человечен: он был мудр и силен, но в то же время мог быть прожорлив, любопытен, плутоват.

    Белый волк — это абсолютное олицетворение воли, выносливости и священного страха.Тут он представлен как шаман, потому что белый волк считался духом-помощником высших сил тундры или верховного шамана. Полярный волк обладает белоснежной шерстью, и белый цвет — это признак божественного, потустороннего происхождения.

   В  инсталляцию удалось вписать  некоторые предметы оригинальные, шаманскую птицу из коллекции музея «Площадь Мира». Это деревянная, красивая птица, и она удачно оказалась прикреплена к нартам. Нарты — тоже музейный предмет, их тащит олень, а на нартах сидит ребенок в оригинальной парке. И на ребеночке надета маска, это  реплика художницы оригинальной маски из бересты, которую делали народы Арктики для обрядов. "Это моя любовь — делать объекты очень похожими на аутентичные. И в этой же повозке лежат куклы, которые тоже мной сшиты, это реплики кукол, которые делали в Арктике" - говорит художница. Ей очень понравилась возможность совместить собственные арт-объекты с настоящими предметами музейными. Произошло хорошее слияние. Для неё это полный восторг —  материальность проанализировать, а потом собственными руками создать.

    В мировоззрении народов Арктики, олень — это не просто домашнее животное, это ось мироздания, тот, на ком держится весь земной порядок. Он обеспечивает автономию кочевника в экстремальных условиях тундры: и кров, и одежду, и питание, и лечение. И, конечно, он — главный двигатель самого Аргиша. В погребальных обрядах олень играет ключевую роль: чтобы умерший мог добраться до чума в зеркальном мире мертвых, приносится в жертву его лучший ездовой олень.  В инсталляции олень возглавляет весь аргиш. Не было бы оленя — не было бы и жизни в арктической белой-белой ледяной тундре.

- Я очень люблю работать с материалом, который имеет на себе печать или печаль времени, скорее всего, всегда печаль, потому что есть утраты. Новая задача для меня была в том, чтобы реализовать этот огромный проект шесть на восемнадцать метров за столь короткое время, тут мне пришлось сильно потрудиться, - заключает художница.

    Таймырский музей предоставил уникальную одежду нганасан. Она несет не только этнографическую ценность, но и эстетическую. Это эстетика традиционных народных промыслов и актуального, чуть ли не авангардного духа геометрического абстракционизма

Необходимость постоянного движения отражается и в одежде северных народов. Малица - удлиненный тип верхней плечевой одежды глухого кроя с пришивными капюшоном и  рукавицами. Одежда украшалась вставками кожи и меха, нашивками и бисером.

Нижняя одежда. Женский ровдужный комбинезон с нашитыми на груди бляхами- лунницами

Картины  из кожи долганского художника Бориса Молчанова

Мир духов

   Важна мифология, северная мистическая практика, которой  посвящен целый раздел «Подземный мир шамана». В музее  нашли архивные записи нганасанского шамана, одного из последних, одного из самых сильных. И разместили в пространстве пути одной строкой на русском языке его молитву – это поэзия высочайшего уровня, она трогает до слез.

    Отдельно выставлены избранные серии современных фотографов — кадры Чукотки, Норильска, Камчатки и Таймыра. 

    Фотограф Андрей Шапран снимал Северный мыс накануне поляной ночи и в условиях, когда она уже наступила, во время пурги, продолжавшейся с небольшими перерывами около двух месяцев. «Почти монохромное изображение и отсутствие лишних деталей в кадрах, из-за огромного количества снега, позволяли в отдельных случаях запечатлеть идеальные с точки зрения композиции сюжеты без внешнего вмешательства».

Длинная мраморная плита, напоминающая прибрежный лед — «Зыбкость присутствия» Виталия Пушницкого. Из-за сложности монтажа редко экспонируется 

    Другая зона выставки раскрывает тему Севера с точки зрения европейского смельчака-путешественника. Это люди, которые открывали Северный морской путь, дороги к Северному полюсу и северным землям. В основе этого пространства – материальность и документальность трех веков, попыток европейцев зайти на север и открыть его для себя, начиная от Баренца и русских поморов, которые доходили до устья Енисея, и заканчивая концом XIX века и героями, которые чуть ли не на дирижаблях долетали до полюса, открывали его для Европы, Америки, России.

Так и вспоминаются "Два капитана" и шхуна "Св.Мария"

Красноярская лаборатория археологии уже несколько лет ищет на побережье Таймыра артефакты XVII–XIX веков. Она представила большую коллекцию деревянных следов русских первопроходцев, первооткрывателей Севера, которая создает эффект подлинности, присутствия этого дальнего берега

    Другой очень насыщенный раздел, необычный и непривычный – это зона Северного комбината – индустриальность советского времени. Прекрасную фактуру для этого предлагает Норильск. Музейщики сделали свой медный «заводик» с шахтой, и он тоже стал сказочным местом, в котором рождаются не только расплавы металла, золота и меди, но еще и полумифические авангардные существа и вырастают реальные люди, работающие на Севере во второй половине XX века.

Норильский музей представил большую коллекцию ценнейших минералов Таймыра, которая с экспонатами Геологического музея позволила создать сияющую пещеру сокровищ

Икуру Куваждима. Репатриации

Мария Плотникова. Из серии "Магический реализм Заполярья"

   Следующий раздел посвящен городу, попытке жить за Полярным кругом как в городе. Норильск поражает своим феноменальным урбанистическим сопротивлением Заполярью. Этот феномен  перевели в человеческий, душевный мир ностальгии, в воспоминания людей, живших на Севере, в их фотоальбомы и вещи. Очень душевная зона получилась.

   Сделали стену-фреску из фотографий более 400 реальных лиц Севера. Попросили у Норильска и Дудинки предоставить фотоархив жителей – известных и малоизвестных. Все эти лица кружатся в «снегопаде» вокруг «многоэтажек», которые  построили в экспозиции.

Иван Демьяненко. На Севере — жить

   Многослойная художественно-документальная инсталляция, посвящённая феномену жизни в заполярном городе. В центре внимания автора — архитектура локальных пространств, где художник выступает в роли «оживителя», наделяющего душой суровую тектонику Севера. Историческим фокусом проекта избрана эпоха позднего советского периода 

   Инсталляция состоит из семи архитектурных зон, каждая из которых соответствует определённой исследовательской теме. 

   В самом сердце экспозиции художник создаёт детское пространство, где стены выкрашены в розовый цвет, а пространство наполнено старыми игрушками и историческими фотографиями. Эта зона читается как аллегория взращивания «сибиряков»: подобно тому, как сегодня с помощью фитоламп выращивают тепличные цветы, здесь, в заполярной тьме, с нежностью и упрямством выращивают человеческий стойкий характер.

   Рядом расположена зона «материнства» — островок тепла и уюта, который художник собирает из живописных, разнофактурных текстильных плоскостей: лоскутных одеял, вышитых полотенец, мягких драпировок. Это пространство противостоит холоду не физически, а эмоционально.

    Остальные архитектурные зоны различаются по цвету, материалу и световой партитуре.

Белая, «снежная» зона олицетворяет зиму, метельные узоры, холодный солнечный день. Её стены словно сплетены из кружева и инея — хрупкая красота вечной мерзлоты. 

    

   Контрастом ей выступает тёмная, брутальная зона — пространство тяжёлого труда, где угадываются заводские цеха, вахтовые посёлки и даже космические станции. Здесь царит монотонный механический ритм, крайняя суровость и рабочая дисциплина как форма выживания.

   Таким образом, инсталляция «На Севере — жить» становится не просто репрезентацией быта, а попыткой вчувствоваться в парадоксальную душу северного города: где детство растят под розовыми стенами, а взросление происходит в брутальной зоне заводов, и где каждый житель — одновременно космонавт, цветок под лампой и звезда на потолке собственной квартиры.

Фотографии Александра Кузнецова (поселок Хантайское озеро и др.)

   Другая зона – территория Севморпути. По Ледовитому океану движется гигантский ледокол, и с ним происходят чудесные метаморфозы. Это удивительное многослойное пространство, где можно повстречать даже белого медведя.

Алексей Мартинс. Встреча

«Ментальные дрова» — серия скульптур из старого, бывшего в употреблении дерева. Каждый кусок древесины хранит память о сибирской тайге, о доме, в который это дерево когда-то было встроено. Собирая обломки в фигуры животных, автор превращает их в символы живого — бережного, внимательного, дышащего.

Новая работа в этой серии — скульптура белого медведя, сидящего напротив носа ледокола. Медведь тянется к огромной машине, будто хочет рассмотреть её вблизи. Прообразом послужил документальный кадр, снятый во время арктической экспедиции. Медведь встречает человека на самой верхушке мира. Эта сцена выглядит как столкновение двух миров — человеческого и природного.  Современный философ Тимоти Мортон говорит, что мы привыкли делить мир на «природу» и «человека». Но это деление условно. Медведь и ледокол — не представители двух враждующих лагерей. Они уже давно живут в одной реальности: на Севере, где тают льды, где техника заходит всё дальше, где животные вынуждены встречаться с тем, чего раньше не видели. Никто никого не побеждает. Никто никого не спасает. Просто две очень разные силы встретились и замерли, признавая существование друг друга.

Александр Зубарев. Радиорубка

   Инсталляция посвящена феномену коммуникации отдаленного от «большой земли» островка цивилизации, каким всегда были в Арктике суда и метеостанции. Художник создает две пространственно-временные зоны, отсылающие к разным эпохам существования связи на Крайнем Севере. Первый отсек — это уголок старой техники: здесь дышат историей ламповые приемники, архивные фотографии и радиолюбительские открытки, выполненные в технологии SQL, подчеркивающие ранние цифровые коды связи. 

   Вторая часть рубки — современный пульт управления с новой аппаратурой и экраном, транслирующими «сырой» сигнал — видеоряд из электромагнитных волн, шумов и спектрограмм. Между двумя отсеками установлена действующая связь, превращающая разрозненные объекты в единый нервный центр.

   На ледоколе, отрезанном от Большой земли, выживание напрямую связано с исправностью оборудования. Радиорубка в этой системе занимает особенное, почти сакральное положение: она не просто служебное помещение, а гарантия помощи и спасения. Радиосвязь — сугубо практичный инструмент, но в условиях Арктики она обретает еще и мифические черты, становясь способом нащупать язык «белого безмолвия» эфира.

 Радиорубка служит образом выхода из изоляции, в которой единственным оружием против пустоты оказывается хрупкий, искаженный, но такой необходимый луч голоса другого.

   Российское географическое общество, которое имеет солидное представительство в Красноярске, поделилось своими находками советского времени: предоставило радиостанции и другие предметы, привезенные из Арктики.

   Можно было что-нибудь написать в судовом журнале, сидя "в носу" ледокола

Картины Александра Мортаева из серии "Материя". 

Его узнаваемая манера — что-то маленькое и неприметное, словно артефакт с раскопок, в стерильной пустоте. Александр  придумал вычленять предметы из их среды обитания, из их контекста, превращать их в космические объекты путем помещения в такую гравитацию, невесомость. "Когда предмет вынимаешь из его привычного контекста, он начинает работать по-другому, наоборот, становится более символичным."

   Следующая тема – Дудинский порт, где краны как живые существа вместе с посетителями передвигают 200 контейнеров, символизирующие Северный завоз.

    Заключительный раздел – территория полярной авиации. Там земля уходит из-под ног, посетитель взлетает и оказывается между небом и землей. 

Дарья Рябченко. Добролёт

   В конце января 1926 года правление Госторга в Москве заключило договор с «Добролётом» на организацию пяти пробных полетов в Туруханский край, в том числе одного до Дудинки.

В феврале 1926 года в Красноярск был направлен самолёт «Юнкерс» типа Ю-13, получивший по тогдашней традиции имя «Моссовет». Прибывший по железной дороге «Моссовет» перевезли на берег Енисея и собрали. Стоянка самолета возле ввоза с реки на Почтамтский переулок (современная улица Перенсона) стала местом паломничества красноярцев — с утра до вечера толпы зрителей плотным кольцом окружали аэроплан.

В полярных условиях «Юнкерсы» никогда не летали. На тысячи верст с обеих сторон Енисея простиралась глухая тайга. Не было не только радио, но и устойчивой телеграфной связи между населенными пунктами вдоль трассы перелета. Совершенно были не изучены метеорологические условия севера края, где в начале марта еще стоят жесточайшие морозы.

   И все-таки перелет состоялся. 4 марта 1926 года самолет «Моссовет», пилотируемый летчиком В. Л. Галышевым, прибыл в город Енисейск, а 22 марта завершил перелет в Туруханск. Намеченный до Дудинки маршрут остался неосвоенным — начиналась распутица, а самолет был на лыжах. 31 марта аэроплан вылетел в обратный рейс, но только 10 апреля прибыл в Красноярск.

   «В моем представлении, это самолет светлого пути или как на некоторых снимках того периода была надпись — «Добролет». Самолет, приземлившийся в неком пространстве, где люди такие машины вблизи видели редко. Их переполняют эмоции, они устраивают зимние гуляния вокруг него, как вокруг чего-то ценного и важного. «Добролет» привлек всех — и детей и взрослых и даже маленькую собачку. Я использовала общую фактуру и цвет для фигур людей и самолета, чтобы они были как одно целое, показать их причастность и единение. Это как объемный застывший кадр одного доброго момента. Где люди этот момент чувствуют и очень ценят, не думая о том, что было и что будет».

Дирижабль. Инсталляция из фотографий краеведческого музея

Коллекционный набор спичек "Арктика" выпускался на фабрике "Пролетарское знамя" и был посвящён этапам освоения и развития Арктики

   На выходе с выставки была  инсталляция, приводящая к речной панораме. Это графика на 18-метровом витраже, за которым открывается прекрасный вид на Енисей и на остров Молокова, названный по имени известного летчика, который в 1930–1940-х годах создавал здесь форпост полярной авиации.

автор: Правнук Моложавский. Взгляд имени Чехова

В этой работе использованы персонажи выставки и цитата Чехова: «Какая полная, умная и смелая жизнь осветит со временем эти берега!»

А ещё на выставке стоит копия морского контейнера в натуральную величину, где музейщики развернули систему коммуникативных практик. Эта «полярная станция» 

Post Scriptum – мастерская, лаборатория, где можно сделать что-то руками на тему всего увиденного на выставке. Там много всевозможных подсказок, игровых веселых инструкций.  Лучшие работы могут забрать из этой дрейфующей станции и разместить в экспозиции.

    Из интервью с куратором выставки С.Ковалевским:

- Кажется, что жителям Красноярска вполне хватает Севера. Как думаете, почему люди все равно приходят на выставку?

– Все просто: Красноярск находится далеко от Заполярья, даже до Норильска на самолете придется лететь три часа. Поэтому фактически жители центра и юга Сибири лишены реального, чувственного опыта Севера. А такая выставка, прежде всего, передает именно чувственные, образные ощущения Севера. Информационную и научно-историческую составляющую мы деликатно выводим на второй–третий план. Прежде всего, обращаемся к чувствам – это самый лучший канал, чтобы включить человека, в том числе его познавательную, мыслительную активность. Человек переходит «из огня да в полымя» – то у него пол уходит из-под ног, и он понимает, что ходит по льдинам, то пол поднимается и человек взлетает, то чуть ли не садится в нарты. Происходит постоянное включение всех органов чувств, а мы уже на этой «разогретой» базе ощущений можем что-то объяснять про открытия Севера. Это само по себе должно привлекать посетителей, ведь сейчас не так много подлинных переживаний, ощущений серьезных идей.  Мы сделали уникальный проект чувственно-понимательного освоения предельного феномена. 

***Отрывки текстов заимствованы с сайта музея "Площадь Мира", с с сайта "Мастера Сибири", "Арктика - детям" . Фотографии мои

Задание проекта "Да будет лето!" - сходить на выставку